к списку статей

Кандидат в президенты США напоминает стране о базовых ценностях Америки

Обращение кандидата в президенты США Митта Ромни «Вера в Америку»

«Благодарю Вас господин Президент за любезное представление. Большая честь выступать здесь сегодня. Это место очень вдохновляет, благодаря Вашему присутствию с первой леди, а также благодаря фильму, показанному в президентской библиотеке. Для тех, кто не видел, поясню, что там показано как президент, будучи юным летчиком, был сбит во время Второй мировой войны и спасен командой американской подлодки. Это трогательное напоминание о том, что когда Америка сталкивалась с испытаниями и опасностью, американцы поднимались готовые рисковать своими жизнями, чтобы защищать свободу и свою страну. Мы в долгу перед Вами. Благодарю Вас, господин Президент.

Г-н Президент, ... Вы оставили нам, вашим детям, свободную и сильную Америку. Вот почему мы зовем вас величайшим поколением. Теперь настала очередь нашего поколения. Как мы ответим на нынешние испытания, так о нас и скажут потомки. От этого зависит, какую Америку мы оставим нашим детям и внукам.

Америка перед лицом нового поколения испытаний. Радикальные исламисты хотят уничтожить нас. Растущий Китай посягает на наше экономическое лидерство. А дома нам мешают правительственные растраты, чрезмерное использование импортной нефти, и распад семей.

В последние годы, мы ведем национальные дебаты о том, как удержать лидирующую позицию Америки. Сегодня, я хочу выступить по теме, которую считаю фундаментальной для величия Америки: о нашей свободе вероисповедания. Я также сообщу, какие перспективы моя собственная вера сообщит моему президентству, если я выиграю.

Есть люди, которые считают, что религия не играет серьезной роли в контексте весомых угроз, с которыми мы столкнулись. Если так, то они расходятся с нашими основателями нации, т.к. они, когда наша страна сталкивалась с великой опасностью, уповали на милость Творца. И более того, они обнаружили насущную связь между выживанием свободной земли и защитой религиозной свободы. По словам Джона Адамса: «Ни одно правительство со всей его властью, не может противостоять человеческим страстям, необузданным моралью и религией… Наша Конституция была создана для нравственных и верующих людей.

Свобода нуждается в религии так же, как религия в свободе. Свобода распахивает двери души с тем, чтобы человек мог раскрыть свои самые глубокие убеждения и общаться с Богом. Свобода и вера устоят вместе или падут поодиночке. Будучи наделенными великой традицией веротерпимости и либерализма, некоторые думают, стоит ли задавать кандидату вопросы, касательно его религии. Я считаю, что стоит. И я на них сегодня отвечу.

Почти 50 лет назад, один кандидат из Массачусетса сказал, что он американец, который баллотируется в президенты, а не католик, который баллотируется в президенты. Я не определяю свою кандидатуру своей религией. Человека не должны выбирать или отвергать по причине его вероисповедания. Позвольте заверить вас, что никакие авторитеты моей церкви, либо любой другой когда-либо будут оказывать влияние на решения президента. Их власть распространяется на церковные дела, но заканчивается там, где начинаются дела национального уровня.

Будучи губернатором, я старался поступать правильно настолько, насколько я знал, служить закону и соответствовать Конституции. Я не смешивал учение своей церкви с обязанностями перед офисом и Конституцией – и конечно, не буду делать этого став Президентом. Я не стану ставить любую церковную доктрину выше ясных обязанностей перед офисом и суверенного авторитета закона. В молодости, Линкольн описал, что он называет «политической религией» Америки – готовность защищать главенство закона и Конституции. Когда я возложу руку на Библию и произнесу президентский обет, он станет моим высшим обещанием Богу. Если мне удастся стать вашим Президентом, я не буду служить ни одной группе, ни одной религии, никакой другой цели и ничьим личным интересам. Президент должен служить только общему благу народа Соединенных Штатов.

Есть люди, которым этого мало. Они хотели бы, чтобы я просто дистанцировался от своей религии, сказал, что это больше привычка, чем мое личное убеждение, или же отрекся от того или иного принципа моей веры. Я этого делать не буду. Я верю в свою мормонскую религию и стараюсь жить в соответствии с ней. Моя вера - вера моих отцов, и я буду верен им и своим убеждениям. Некоторые считают, что такое признание потопит мою кандидатуру. Если они правы, что ж да будет так. Но мне кажется, они недооценивают народ Америки. Американцы не любят верующих-приспособленцев. Американцы устали от тех, кто отбрасывает свои убеждения, даже ради завоевания мира.

Есть один фундаментальный вопрос, который мне часто задают. Кем я считаю Иисуса Христа? Я верю, что Иисус Христос – сын Божий и Спаситель человечества. Доктрина моей церкви о Христе может не вполне совпадать с доктринами других религий. У каждой церкви своя уникальная доктрина и история. И это не основание для осуждения, а, скорее, испытание нашей терпимости. Веротерпимость стала бы воистину пустым принципом, если бы относилась только к тем верованиям, с которыми мы согласны.

Кто-то может, захотел бы, чтобы кандидат в президенты описал и объяснил отличия доктрины своей церкви. Но это дало бы ход тем самым религиозным придиркам, которые основатели запретили в Конституции. Ни один кандидат не должен отстаивать свою веру. Поскольку став президентом, он будет нуждаться в молитвах людей всех вероисповеданий.

Я верю, что все известные мне религии ведут своих приверженцев ближе к Богу. И в каждой религии есть свойства, которые мне хотелось бы перенять: я люблю глубокие церемонии католических месс, чувство достижимости Бога в молитвах евангелистов, трепетность духа пятидесятников, уверенную независимость лютеран, древние традиции иудеев, неизменные в веках, посвященность частых молитв мусульман. В своих поездках по стране, по большим и малым городам, я всегда бываю тронут обилием храмов и мест поклонения с их шпилями и колокольнями, устремленными в небеса, напоминающими нам об истоке благословений в жизни.

Важно признать, что, несмотря на теологические различия между церквями в Америке, мы разделяем общие понятия о нравственности. И когда затрагиваются интересы государства, то действует твердое правило, фокусироваться на них – великих нравственных принципах, которые сплачивают нас ради общего блага. Касалось ли это отмены рабства, или гражданских прав, или права на саму жизнь, ни одно дело совести в Америке не обходилось без обращения к убеждениям верующих.

В нашей стране церковь отделена от государства, и по важной причине. Ни одна религия не должна диктовать свою волю государству, а государство не должно вмешиваться в свободу вероисповедания. Но в последние годы, понятие отделения церкви от государства стало трактоваться некоторыми чересчур широко. Эти люди пытаются убрать из публичной сферы любое признание Бога. Религия считается частным делом, которому не место в общественной жизни. Все равно, что пытаются насадить в Америке новую религию – религию секуляризма. Это ошибка.

Основатели запретили устанавливать государственную религию, но они не подразумевали изгнания религии с поля общественной жизни. Мы – «нация под Богом», и мы, воистину, веруем в Бога. Мы должны признавать Творца, как это делали наши основатели – на словах и на деле. Он должен присутствовать на наших денежных знаках, в наших присягах, в нашей истории, в наших праздниках, в рождественских сценках и должен приветствоваться в наших общественных местах. Наше величие не устоит долго без судей, уважающих основание веры, на котором зиждется наша Конституция. Я позабочусь об отделении дел государственных от любой религии, но не буду отделять нас от «Бога, который даровал нам свободу

Также я не буду отделять нас от нашего религиозного наследия. Возможно, самый важный вопрос, который стоит задать верующему человеку, идущему в политику, это : разделяет ли он такие ценности Америки как равенство людей, обязательство служить друг другу, и твердая приверженность свободе?

Они не принадлежат какой-либо отдельной деноминации. Они относятся к нашему общему великому нравственному наследию. Они есть твердая почва, на которой стоят американцы разных вер как единая сплоченная нация.

Мы верим, что каждый человек – дитя Божье и все мы часть одной семьи человечества. Убежденность во врожденной и неотчуждаемой ценности каждой жизни по-прежнему самое революционное положение в политике, когда-либо звучавшее. Джон Адамс скал об этом так: « мы все брошены в мир равными и подобными. Следствие нашей общей человечности – наша ответственность друг перед другом, перед нашими собратьями-американцами, прежде всего, но также и перед всем детьми Божьими. Это обязанность, которую американцы несут ежедневно, здесь и по всей планете, независимо от их веры, расы и национальности.

Американцы признают, что свобода – это дар от Бога, а не милость правительства. Ни один народ в истории стольким не жертвовал ради свободы. Сотни тысяч жизней сыновей и дочерей Америки было положено в прошедшем веке ради сохранения свободы, ради нас и всех свободолюбивых людей в мире. Америка не получила ничего от ужасных войн минувшего века – ни земли от Германии, Японии или Кореи; ни богатства; ни заверений в преданности. Твердость Америки в отстаивании свободы проверялась опять и опять. Америка должна неколебимо высоко держать знамя свободы.

Эти ценности Америки, это великое моральное наследие, разделяется и ценится в моей религии также как в ваших. В моем доме учили почитать Бога и любить ближнего. Я видел своего отца на марше рядом с Мартином Лютером Кингом. Я видел, как мои родители сострадали и заботились о людях, как лично о каждом из наших ближних, так и возглавляя национальное волонтерское движение. Меня трогают слова Господа: «Ибо я голодал, и вы накормили меня; я изжаждался, и вы напоили меня; я был странником, и вы приняли меня; был наг, и вы дали мне одежду…

Моя вера зиждется на этих истинах. Вы также увидите их в Анне и в нашем браке и в нашей семье. Мы еще далеко не совершенны, и нам случалось спотыкаться на пути, но наши стремления, наши ценности, те же, что и у людей других вер и держатся на тех же основах. И эти убеждения точно повлияют на мое президентство.

Нынешнее поколение американцев привыкло к свободе вероисповедания. Возможно, мы забыли, как долго и тяжело наши предшественники добивались ее. Они прибыли сюда из Англии в поисках свободы вероисповедания. Но когда обрели ее для себя, первым делом отказали в ней другим. Из-за отличия в верованиях, Энн Хатчинсон была выслана из Массачусетс Бэй, а изгнанный Роджер Вильямс основал Род Айленд, и, двумя веками позже, Бригам Янг отправился на Запад. Американцы не могли совместить свою преданность собственной вере с уважением к убеждениям представителей других вер. В этом, они вполне уподобились тем европейским странам, которые покинули.

В Филадельфии наши отцы-основатели провозгласили революционное видение свободы, основанное на самоочевидных истинах о всеобщем равенстве, и неотъемлемых правах каждого, дарованных Создателем. Мы храним эти священные права, и оберегаем их нашим Конституционным порядком. И наша защита религиозной свободы – это больше вопрос прав человека, чем вопрос политики. Даже если у людей нет основанной церкви, они гарантированно могут исповедовать свою религию.

Я не уверен, что мы вполне ценим глубокий смысл нашей традиции религиозной свободы. Я посетил множество величественных соборов в Европе. Они так возвышенны… так великолепны… и так пусты. Возведенные поколениями, давным-давно, многие соборы сейчас остаются как фон для почтовых открыток в обществе слишком занятом или слишком «просвященном», чтобы решиться войти и склониться в молитве. Установление государственных религий в Европе не помогло европейским церквям. И хотя там есть много глубоко верующих людей, но сами церкви, похоже, вымирают.

Неизмеримо хуже другая крайность, насильственное обращение в веру: жестокий Джихад, убийцы-шахиды… убивающие христиан, евреев и мусульман без разбора. Радикальные исламисты проповедуют не объяснениями или примерами, а применением силы и кровопролитием. Сегодня нет более серьезной угрозы, чем теократическая тирания, и безграничное страдание, которое могут принести такие государства или группы, если представится шанс.

Разнообразие нашей культуры и живость нашего межрелигиозного диалога удержали Америку в авангарде цивилизованных наций, тогда как в других религиозная свобода попиралась. В таком мире, мы можем быть глубоко благодарны, что живем на земле, где рассудок и религия – друзья и соратники на поле свободы, объединившиеся против зол и опасностей этих дней. И вы можете быть уверены, что любой верующий в религиозную свободу, любой, кто склонялся в молитве перед Всемогущим, найдет во мне друга и соратника. И так же считают миллионы наших соотечественников: мы не настаиваем на одной религиозной струне – скорее, мы приветствуем национальную симфонию веры.

Вспомните первые дни Первого Континентального Конгресса в Филадельфии, осенью 1774. Бостон был оккупирован британскими войсками, носились слухи о неизбежных нападениях и ужасах надвигающейся войны. В этот момент опасности, кто-то предложил помолиться. Но ему возражали. «Они были слишком разделены в своих религиозных мнениях», будучи епископалианцами и квакерами, анабаптистами и конгрегационалистами, пресвитерианцами и католиками.

Тогда поднялся Сэм Адамс, и сказал, что выслушает молитву любого набожного человека с добрым характером, будь он патриот. И вот они помолились вместе, и сражались вместе, и вместе, милостью Божьей… основали эту великую страну.

В этом же духе, давайте воздадим хвалу всевышнему «автору свободы». И вместе, давайте помолимся, чтобы эта земля была вечно благословенной, «святым светом свободы». Да благословит Бог Соединенные Штаты Америки».

Кандидат в президенты США Митт Ромней

6 декабря 2007 года

Опубликовано в New York Times

к списку статей